"Вообще, как мне кажется, КИНО у нас в России, пожалуй, единственная группа из тех, что я видел, которая была деиствительно группой в настоящем понимании этого слова. То есть люди, вместе делающие одно и тоже дело и держащиеся эстетики того, что они делают на сцене, и в жизни. Состав был совершенно блестящий: и Капарян, и Густав - все в точку. С Тихомировым сложнее. Я его мало знаю, он очень милый человек, но, по-моему, полностью к этому миропониманию не принадлежал."

Джонна Стингрэй о Викторе Цое

Я проснулась сегодня утром и увидела Виктора Цоя, стоящего передо мной. У меня перехватило дух, и я спросила, что он здесь делает, а он ответил мне, что все это было шуткой и ничего не произошло. Вся в слезах, я села на край кровати, чтобы обнять его, но, открыв глаза,поняла, что это был сон. Виктор не вернется, и, оглядывая свою комнату, заполненную его картинами и фотографиями, я ощутила ужасную пустоту. Для многих Виктор был звездой, любимым артистом, а для меня он был самым близким другом.

Я познакомилась с ним в 1984 году. Он был тогда застенчивым, замкнутым, говорил медленно, низким голосом. Что-то в нем мне сразу понравилось. Может быть, то, что в отличие от многих других он не пытался со мной немедленно подружиться только потому, что я - американка.

Поначалу мы были приятелями, и только со временем он стал одним из моих самых верных друзей. Я помню, как в 1985 году я ему сказала, что рано или поздно он обязательно приедет ко мне в гости в Лос-Анджелес и мы поедем в Диснейленд, а потом на берег океана. Но он мне ответил, что я не врубаюсь и что я очень наивная.

Тогда Виктор зарабатывал на жизнь, работая кочегаром, с вечеринок уезжал до часа ночи, чтобы успеть в метро, денег на такси у него не было. Но вот пришла гласность, его стали показывать по телевизору, а в газетах стали писать о выдающемся рок-певце Викторе Цое. Однажды он рассказал мне, как к нему в кочегарку приезжал человек и стал орать, что ему, дескать, холодно, почему плохо топят... Виктор повернулся к нему лицом, и этот человек вдруг спросил:
- Ты же Виктор Цой, известный певец. Что же ты здесь делаешь?
- Это моя работа - ответил Виктор.

Тот человек сказал, что это просто невероятно. Я как-то спросила Виктора, почему он продолжает работать в кочегарке, и он мне ответил, что ему это нравится. Вероятно, работая, он уверенно себя чувствовал, это делало его проще и ближе к людям. Именно тогда я поняла, почему его песни значили так много для такого большого количества людей. Это были песни, написанные реальным человеком. Но в глубине души Виктор был ребенком. Ему всегда нравилось шутить, принимать участие во всяких приключениях, но при этом он умел быть серьезным и заботливым.

В 1986 году мне отказали в разрешении приехать в Советский Союз на собственную свадьбу с Юрием Каспаряном. Полгода я ждала визы, и это были шесть самых ужасных месяцев моей жизни. Мне тогда казалось, что все кончено, и именно Виктор поддерживал меня все это время. Он писал мне письма со смешными картинками, в которых повторял: Джо, не грусти, ты обязательно вернешься. Мы все тебя ждем, мы - твои друзья и не забудем тебя. Пожалуйста, не плачь. Будь счастлива.

Его письма и телефонные звонки спасли мне жизнь. Время шло, и группа Кино становилась все популярнее. В 1988 году то, что Виктор считал несбыточным, произошло. Он полетел в Америку. Я ждала этого момента так долго, что решила потратить все сэкономленные деньги, чтобы сделать это его путешествие незабываемым. В аэропорт встречать их с Юрой Каспаряном я отправилась во взятом по этому случаю напрокат белом лимузине с баром и телевизором. Две недели мы провели, как дети, наслаждаясь жизнью. Виктору все очень нравилось. Мы скакали на лошадях, катались на снегомобилях, ездили на океан, были в Лаc - Вегасе. Ходили по магазинам и наконец поехали в Диснейленд, который понравился Виктору больше всего. И когда мы гуляли по сказочной стране, называемой Диснейленд, он все время повторял: "Я опять чувствую себя ребенком..."

В 1989 году он приехал снова, со своей женой Наташей, и в первый же день они отправились в Диснейленд, а на следующий день мы все вместе с Рашидом поехали на фестиваль американского кино на премьеру его фильма Игла, в котором Виктор исполнил главную роль. После показа фильма Виктор сыграл с Юрием короткий концерт. Зал был заполнен до отказа голливудскими знаменитостями, и, хотя они не понимали ни слова, энергия Виктора, страсть его песен их захватила. К сожалению, это был первый и последний концерт Виктора в Америке, но для всех, кто видел его тогда, он будет незабываем. Все, с кем Виктор встречался в Америке, даже мельком, остались к нему неравнодушными. В 1989 году мы часто летали в Ленинград по делам, Виктор в то время уже окончательно обосновался в Москве вместе с Наташей, и возвращались мы из Ленинграда с мешками, полными писем. Мы садились в конце самолета и читали их. Виктор старался читать все письма, они очень много для него значили, он понимал, что ему выпала особая миссия в жизни.

В 1990 году мы с Виктором ездили в Японию по приглашению одной из крупнейших японских компаний, фирмы Амьюз. Эта фирма решила купить Иглу, а также выпустить пластинку Кино и пригласить группу на гастроли. И опять мы веселились как дети, и наслаждались жизнью. Виктор там всем очень нравился, особенно девушкам, потому что он выглядел по-восточному, но был выше всех, что их и покорило. Японские девушки очень застенчивые, поэтому они только украдкой смотрели на него и хихикали. Это путешествие было для Виктора особенно важным. У него была слабость ко всему японскому, ему были понятны восточная сдержанность и застенчивость. К тому же в Японии тоже есть Диснейленд. В самолете, возвращаясь домой, мы проговорили всю ночь, и именно тогда я поняла, что Виктор стал настоящим мужчиной, в глубине души он по-прежнему оставался ребенком, но вместе с тем стал взрослым. Он много говорил об ответственности. Он чувствовал ответственность за свою первую жену Марианну, их сына Сашу, а также за Наташу и ее ребенка, не говоря уже о своей аудитории, к которой была обращена его музыка. Он сказал мне тогда, что ему приятно чувство ответственности, оно заставляет активно жить.

Он очень любил Наташу, и за те три года, что они провели вместе, они были неразлучны. Мне кажется, что большую часть жизни Виктор чувствовал себя одиноким, но с Наташей он нашел себя. Тогда, в самолете, он сказал мне, что добился всего, чего хотел в жизни, что он счастлив. 24 июня 1990 года состоялся последний концерт группы Кино на стадионе Лужники в Москве. Я тоже принимала в нем участие, и после своего выступления я сказала Виктору, что устала и поеду домой, но он попросил меня остаться, сказав, что сегодняшнее выступление Кино будет особенным. Вспоминая об этом, я ему очень благодарна, так как их выступление было действительно особенным: 62 тысячи человек приветствовали Кино и стоя пели вместе с ним. Был устроен специальный салют и зажжен олимпийский факел. Это был волшебный вечер, который нельзя описать словами. После концерта я попрощалась с Виктором, потому что на следующий день я улетала в Штаты. Мы пожали друг другу руки, чтобы скрепить наш договор поехать всем вместе следующей зимой в Диснейуорлд во Флориде. Он сказал мне, что собирается провести лето под Ригой и добавил, что если мне нужно будет срочно его найти, то я могу позвонить Наташиной маме в Москву, и она ему все передаст. А если ничего не нужно, то увидимся в сентябре. Он обнял меня, поцеловал и сказал : До встречи в сентябре.

В тот день, 24 июня 1990 года, я видела Виктора в последний раз. Эти печальные дни тянутся медленно для меня, и все время пытаюсь найти ответ на вопрос - почему? Почему именно он? И единственное, во что мне остается верить, - это что на то было Божья воля, что такова его судьба.

Он оставил нам свои песни, музыку и нашу память о нем. А что касается лично меня, я знаю только одно: никто не займет его место в моем сердце. Это место всегда будет принадлежать Виктору Цою. Когда я пытаюсь сейчас прийти в себя, именно его слова помогают мне превозмочь себя: "Джо, не грусти, пожалуйста, не плачь, будь счастлива". У меня был друг, его звали Виктор Цой, и мне его будет не хватать...

Джоанна СТИНГРЭЙ, сентябрь 1990 г

Воспоминания К.Кинчева

... Я его песни слышал задолго до знакомства. Альбом "45" мне очень нравился, хотя в ту пору я больше всех ЗООПАРК любил. А познакомились мы, вернее, выпили вместе в первый раз, на четвертом рок-клубовском фестивале в ДК "Невский". У меня тогда билета не было, и он предложил пройти по его билету. Мы написали на нем "на 2 лица" и прошли. Уже не помню, кто тогда играл. После концерта поехали к кому-то в гости, там выпили, песни попели. Ближе стали общаться, когда он в Москву перебрался. Цой в Москве очень замкнуто жил, и я чувствовал, что для него я там как глоток воздуха был. Когда ни позвоню ему, он сразу - раз! - и приезжает. Но мы и в Москве так же общались: приедет он, выпьем и песни друг другу поем. Ну и говорили, конечно, как есть. Последняя песня, которую он мне показал, про атамана - она мне очень понравилась. Что-то: "... не промахнись, атаман, не заряди холостым" - вот такая. Витька, по-моему, так ее никуда и не включил. Ему Каспарян напел, что эта песня на АЛИСУ похожа, вот он ее и отставил. Он мне тоже тогда с сомнением о ней говорил: "Такая вот песня получилась, на твои похожа". Но ничего там и близко не было. Цой в тот раз еще "Застоялся мой поезд в депо" пел. В последнее время его деньги очень интересовали. Английский он усиленно учил и меня агитировал, а потом увлекся автоспортом. Но меня такие вещи как-то не увлекают. А вот песни Витькины на меня влияли. Потому что он споет хорошую, и сразу внутриначинает свербить - надо и мне не хуже написать. Правда, на меня Шевчук так же действует. И Ревякин. Мне кажется, я на него тоже как-то влиял. Даже в его манере держаться на сцене в последнее время я зачастую себя узнавал. И в песнях иногда проглядывало. Вообще он относился ко мне с большим интересом, ну и я, соответственно, к нему. Тут у нас все нормально было. С остальными "киношниками" было хуже. То есть Тихомирова-то я люблю и к Юрику неплохо отношусь, а Густава терпеть не могу и всю их тусовку некрофилов вонючих. Все это порожняк, пустышки. "Новые дикие" эти - козлы "ассовские". Один там нормальный человек - Котельников, только пьет очень много. А Витька к Густаву прислушивался, потому что считал его очень образованным, и нтеллигентным, умными чувствующим моду. Цою это очень важно было - знать, что модно в данный момент. Он еще в восемьдесят пятом году мне с гордостью заявлял, что они, мол, самая модная группа. Не хочу сказать плохо, но конъюнктуру Цой очень чувствовал. Все, что модно, он отслушивал, отслеживал и анализировал. ЛАСКОВЫЙ МАЙ в моде - значит, надо что-то и оттуда взять. Это все от Густава шло, его прибабахи. Мне до сих пор это кажется странным, но Густав для Витьки был непререкаемым авторитетом. Я сколько раз ему говорил: "Что ты говном всяким себя окружил - Африка этот, Густав..." Куда там! Густав!.. Мы хоть и снялись оба в фильмах, но о кино мало разговаривали. Мне-то надолго хватило, а Цой к этому относился с энтузиазмом. Он хотел быть как Брюс Ли - кумир его. Они с Рашидом следующий фильм думали в Америке снимать, сценарий уже был написан. "Игла"-то мне понравилась. С Рашидом у него нормально все было: хорошая съемочная группа, все свои. Рашик умеет это делать, он приятный мужик, со своими, правда, фишками. Была у него идея всех известных рок-музыкантов собрать в одном фильме. Что-то по русской классике. Цой Базарова должен был
играть, я - еще кого-то, Гаркуша... Я помню, мы как-то у Липницкого встретились. Я еще на "квартирник" должен был поехать. И тут Цой пришел, и я так обрадовался, что "квартирник" свой задвинул - хотя неудобно, конечно, перед людьми потом было. Мы все вместе поехали на дачу, где продолжали выпивать, и он мне там говорил, что он все рассчитал: сейчас они на какое-то время пропали, затихарились, а потом у него выйдет фильм и пойдет совершенно ломовой подъем. Все будет круто. Это еще перед "Иглой" было. И, в общем, правильно рассчитал. Вообще Цой пафос любил. Он чувствовал себя звездой и старался этому соответствовать. Ездил только на машине с затемненными стеклами. Не удивлюсь, если у него и телохранители были. Не помню, в Красноярске или Новосибирске он заявил: "Я на сцену не выйду - зал неполный". Так в зале такое началось, что их там чуть не убили. Заносило его, это точно. Может, потом и прошло бы... Потом у них Юрик Айзеншпис появился, у которого все схвачено. Казалось бы, только человек освободился - нет, опять надо... Но менеджер-то он хороший, другое дело - какой человек. Мне Цой в последнее время с гордостью говорил: "Мы сейчас восемьдесят семь концертов зарядили!" - "Ну, - говорю, - ты что, все деньги заработать хочешь?" - "А что? Пока можно зарабатывать - надо зарабатывать!" Но Айзеншпис-то вообще труба, он и сейчас продолжает с Витьки деньги стричь. Ко мне недавно журналист из "Аргументов и фактов" приезжал и рассказывал такую историю. Делает он материал о Цое, и вдруг звонит ему Разин из ЛАСКОВОГО МАЯ и сообщает: "Мы как-то с Цоем минут сорок говорили - очень ему ЛАСКОВЫЙ МАЙ нравился. Включи это в свой материал". Он посмеялся, конечно, а тут Айзеншпис звонит: "Нельзя ли тут о Разине включить в статью?" Видно, Разин дал ему много зеленых на поездку в Америку. У Айзеншписа такое в порядке вещей было. Не знаю, как Витька с ним уживался, даже доволен был. Все говорил: "Ну, крутой какой менеджер!" Только высасывал он их здорово. Вот странное дело, мне иногда даже такие письма приходят, где обвиняют АЛИСУ в смерти Цоя. Просто шиза. "Киношники" и "алисоманы" в Питере враждуют. Странно... Уж на кого меньше всего думал, так это на Цоя. Когда сообщили о его смерти - даже не поверил. Мы тогда в Евпатории были, в футбол играли... Он ушел достойно, я так считаю. Жил красиво, умер красиво. Последний герой. Друзья, которые умирают, они после себя оставляют черные дыры: ощущается очень сильная нехватка, энергетическая пустота. При жизни их ты можешь этого не чувствовать и не ценить. У меня так с Башлачевым было, а теперь с Цоем то же самое. Даже чисто эгоистический интерес - посидеть с ним на кухне, забухать, попеть - а его уже нет...

К.Кинчев

Отрывки из воспоминаний Юрия Каспаряна

"Поначалу мы с Витькой мы с Витькой ходили - два таких дружка. Витя песенки сочинял, мы играли. Наверное, это и называется "был к нему ближе других". Хотя, если говорить о составе последих лет, с тех пор, как появился Игорь, то нельзя сказать, что я был дружнее с Цоем, чем Тихомиров или Георгий. Густав позже меня появился, но с Витькой они тоже общий язык нашли. Музыка, конечно, объединяла." "Последнее время Цой любил напоминать, что все это держится только на дружбе. То есть, он нас терпит только потому, что мы - друзья. Но я хочу сказать, из-за чего возникали трения. Может быть, я смотрю с негативной точки зрения на все эти вещи. Но мне уже давно на гитаре играть не хочется. И я не играю. Музыку пишу на машинке, как у Курехина. А вообще, отлично все было. За границу ездили. Машины купили. Побились все на этих машинах..." "Сейчас трудно стало. Сказать много можно, но не стоит, потому что другого ждут. Мифология творится, а мы в ней участвуем. Я сам не знаю, как к Витьке отношусь. Я и любил его, и ненавидел иногда. Это сложно, когда столько лет вместе. Но я его уважал всегда, потому что он был боец настоящий."

Похороны - Природа плакала в тот день...(Дмитрий Шавырин)

НИКАКИЕ связи, именуемые в народе блатом, не помогли. Билетов на Ленинград просто не было. Недолго думая, мы вместе с менеджером "Кино" Юрием Айзеншписом отправились в Питер на машинах. ГАИ будто бы чувствовало, что мы действительно очень спешим, и как бы не замечало нашей сумасшедшей гонки. Через 8 часов мы уже въезжали в ворота дворика Ленинградского рок-клуба на Рубинштейна, 13.

...Вот уже две ночи поклонники поминают своего кумира. Тихо под гитару поют Витины песни, плачут. А люди все идут и идут к его портрету - причем не только молодые, но и те, кому уже давно за 40! Президент рок-клуба Коля Михайлов весь в растерянности. С одной стороны, необходимо учесть пожелания родственников, с другой - многотысячной армии фэнов. Несмотря на субботу в Ленсовете было получено разрешение на захоронение на одном из лучших кладбищ города. Нашли место - почти, как у Высоцкого. Чтобы к могиле был открыт доступ большого количества людей. Но главный вопрос: как избежать эксцессов во время похорон? Музыканты "Кино" собрались вечером в студии ЛенТВ и в прямом эфире обратились к своим поклонникам. Это было единственно правильным решением в той взрывоопасной ситуации. Все, кто собрались во дворике, организованно вышли на Невский, и колонна проследовала к кладбищу. По пути - церемония возложения цветов на кучи угля. Красные розы у ворот кочегарки, которую все слушатели "Кино" знают как "камчатку". Всю ночь под питерским небом звучали песни Цоя. У Исаакия и на Невском, у Петропавловки и на Лиговке, у кладбища и в рок-клубе. За 28 лет он успел написать их более трехсот. Ленинград прощался с Цоем...

ИЗВЕСТНЫ ли подробности аварии? Да, о них мы просили рассказать гитариста группы Юрия Каспаряна:

- Мы были на дороге у Тукумса (под Ригой). Сотрудники ГАИ так и не нашли тормозного следа "Москвича" на крутом повороте. От удара "Икарус" (без пассажиров) отлетел в реку почти на 100 метров. Двигатель раскрошился, и его остатки можно было найти в радиусе 60 метров. Одно колесо так и не нашли. Единственные сохранившиеся детали - крышка багажника с неразбитым стеклом, задний мост и компакт-кассета с записью нового альбома, который мы писали в Риге. Это была черновая запись, и к концу года мы ее доведем до совершенства. В память о Вите выйдет наш новый альбом. Будущее "Кино"? Трудно сказать - такой группы в Союзе уже больше нет.

...В ночь с субботы на воскресенье мы побывали у Вити дома на проспекте Ветеранов. У подъезда цветы, входная дверь расписана. Витины родственники дали нам возможность познакомиться с архивом и разрешили использовать редчайшие фотографии в "МК", что мы и сделаем в специальном выпуске "Звуковой дорожки". Там же мы планируем опубликовать и последнее интервью Цоя, которое пока увидело свет только в рок-клубовском издании "Иванов".

...ТРАУРНАЯ процессия медленно движется к Богословскому кладбищу. Тысячи людей молча ожидают, пока родственники и близкие прощаются с Виктором. Ни одной попытки прорваться через кордон. Причем вовсе не милиция, а ребята из рок-клуба сдерживают десятки тысяч фэнов. Первыми цветы на могилу кладут Андрей Макаревич, всего на полчаса прилетевший в Ленинград (у "Машины" идут концерты в Москве), Артем Троицкий, Джоанна Стингрей, Сергей Курехин, Костя Кинчев...

Мы уезжали из Ленинграда под вечер. По пути вновь заехали на кладбище. Очередь желающих попрощаться с Витей выстроилась на многие километры. Питер плакал с раннего утра, когда начал накрапы- вать дождь. Он прекратился всего на двадцать минут, когда гроб опускали в могилу, а затем хлынул с полной силой. В тот день плакали не только поклонники. Говорят, что дождь во время похорон - доброе предзнаменование, что память об этом человеке будет сохранена навечно. А накануне была такая жара...

"ЗАКРОЙ за мной дверь, я ухожу", - пел Витя на своем последнем в жизни концерте в Лужниках. Мы закрыли ее, Виктор, тихо, тихо. Спи спокойно, мы не будем тебе мешать.

Ленинград-Москва Дмитрий Шавырин
"Московский Комсомолец"
21 августа 1990

Отрывки из воспоминаний Саши Титова о Цое.

"Витька меня всегда поражал. Он был человеком абсолютно неброским, не умеющим себя подать, даже стеснительным в компании. У меня до сих пор такое чувство, будто я не знаю о нём и половины. Есть такие люди - когда с ними начинаешь знакомиться и что-то в них приоткрывается, то ты видишь, что вообще их раньше не понимал. Общаясь с Витькой, я постоянно убеждался в таинственности его натуры." "Витька был уникальный человек, потому что в общении с ним никогда не проскальзывалите мысли, которые вдруг появлялись в его песнях. В общении все было гораздо проще, на уровне быта. Это всегда очень интересный и таинственный знак. Думаю, у некоторых людей есть сильный механизм защиты, и они постоянно контролируют творчекий выброс. Во всяком случае собственно о творчесве мы не говорили никогда."

А.Титов

Артемий Троицкий о группе "КИНО"

"Группа крови - шестой по счету (если считать полноценным альбомом запись Цоя-Каспаряна, известную под названием "46") альбом "Кино". Работа над ним началась еще в октябре 1986 года, когда американская энтузиастка Джоанна Стингрей привезла в Ленинград домашнюю четырех- канальную порта-студию "Ямаха МТ 44". Испортный прибор был установлен на квартире ударника "Кино" Георгия "Густава" Гурьянова, где вся группа в то время тусовалась, репетировала, рисовала картины и - время от времени - слушала и записывала новые песни. Помимо классического квартета Цоя, в записи принимал участие клавишник Артур Сингле (синтезатор "Профем-2000"). Аранжировки, в том числе и клавишные, придумывались, в основном, Каспаряном и Густавом под общим наблюдением автора песен - Цоя. Звукорежиссуру осуществляли все вместе. Так что, можно сказать, что продюссером альбома выступила вся группа "Кино". Предварительный вариант записи был готов весной 1987-го. Летом, на студии Алексея Вишни, четырехканальную запись свели, добавив реверберации и прочих спецэффектов, в окончательный стерео-вариант. Достояниес музыкальной общественности "Группа крови" стала осенью 1987 года. Фактически, на альбоме представлены две программы "Кино": собственно "Группа крови" (заглавная песня, "Война", "Спокойная ночь", "Мама...", "Бошетунмай", "Легенда") и песни конца 85-го, начала 86-го годов, которые отдельно и вовремя записать не удалось ("В наших глазах", "Прохожий", "Дальше действовать будем мы" и др.). Часть номеров из старой программы, в частности хит "Мы ждем перемен", в альбом не вошли. "Перемены" неожиданно получили некий спекулятивно-политический резонанс, который Цою пришелся не по душе. По мнению многих (в том числе и некоторых участников группы), "Группа крови" - самый удачный альбом "Кино". Связано это в первую очередь с тем, что работа над записью шла в абсолютно естественных, ненапряженных условиях. Было время подумать, проиграть различные варианты, не чувствуя себя скованными временным режимом, волей звукорежиссеров и прочими стрессами студийной рутины. "Группа крови" - первая по-настоящему мощная, зрелая работа "Кино"; в то же время, она в полной мере сохраняет бескомпромиссный, анархический дух питерского андеграунда. В 1989 году альбом "Группа крови" был выпущен в США (фирма "Голдкастл", с подачи Джоанны Стингрей) и произвел отличное впечатление на тамошних критиков. В частности, ведущий американский рок-эксперт Роберт Кристгау в своей колонке в "Виледж Войс" поставил пластинке максимальный балл, оценив ее, таким образом, выше, чем вышедшие примерно в то же время "Radio Silence" Бориса Гребенщикова, "Звуки Му" и "Парк Горького".

Расположением песен внутри альбомов всегда занимался Цой. Он же давал альбомам названия. Поскольку последняя пластинка группы "Кино" вышла в свет уже после смерти своего лидера, названия у нее нет. В народе ее обычно называют "Черный альбом" - в соответствии с оформлением. История создания пластинки такова. После долгих интенсивных гастролей, в начале июля 1990 года Цой и Каспарян, взяв гитары и порта-студию, уединились на даче в Юрмале. Они отдыхали от стадионных концертов и одновременно записывали черновик нового альбома. По словам Каспаряна, работа шла довольно туго: за все время целиком была записана и инструментирована единственная песня - "Красно-желтые дни". Все остальное, что записалось - это сам Цой, поющий под акустическую гитару новые песни. Предполагалось, что альбом будет записываться на большой профессиональной студии ("Мосфильм" или "Ленфильм"), а сведение состоится в Париже (где уже был удачно сведен предыдущий диск "Кино" - сборник "Последний герой"). Однако все вышло не так. 15 августа Цой погиб. Запись осталась. В октябре-ноябре 1990 года в Москве на студии "Видеофильм" Каспарян и Тихомиров реставрировали четырехканальную запись с голосом и ритм-гитарой Цоя, аранжировали новые песни, наложили партии других инструментов и смикшировали запись. Все инструментировки они придумывали фактически вдвоем, ударник Густав участия в работе не принимал. Процесс "воссоздания" последнего альбома Цоя и "Кино" был невероятно тяжелым и нервным. С одной стороны, груз трагических обстоятельств и ответственность перед погибшим другом. С другой - чисто профессиональные и технические проблемы, связанные с необходимостью создания полноценной фонограммы на основе, фактически, "домашней" записи. Кроме того, сильнейшее давление оказывалось извне: миллионы поклонников знали о существовании "выжившей" записи и ожидали ее с растущим нетерпением. Относительно конечного результата мнения двух музыкантов "Кино" расходятся. Каспарян считает, что будь у них больше времени на работу, можно было бы сделать альбом интереснее. Тихомиров уверен, что в сложившихся обстоятельствах они сделали максимум возможного. Так или иначе в декабре 90-го года "Черный альбом" был представлен публике. (Первое прослушивание прошло в Ленинградском Рок-Клубе). По материалу - и музыкальному, и поэтическому - это, возможно, лучший альбом "Кино"... Достойная последняя глава реальной легенды Цоя.

А.Троицкий

Источник: victor-tsoy.narod.ru/